В Большом надули голову бога и произвели импортозамещение

На Новой сцене Большого театра показали премьеру программы современной хореографии «Лабиринт». Такое название она получила не только потому, что один из трех тут показанных спектаклей называется «Минотавр». Создатели трактуют это название более широко, обобщая его до «лабиринта жизни» и ставя в балетах вопросы, которые касаются ни много ни мало экзистенциальных проблем бытия.

В Большом надули голову бога и произвели импортозамещение

Денис Савин в роли Минотавра в балете «Минотавр». Фото: Андрей Степанов.

Если раньше проект формировался в основном из работ хореографов, работающих на Западе, сейчас поневоле произошло «импортозамещение». Хотя один иностранец в постановках все-таки участвует. Это Патрик де Бана, экс-премьер труппы Мориса Бежара, который, впрочем, и до этого много ставил в России. Тем не менее первые два спектакля были отданы «отечественным производителям» — Ольге Лабовкиной и Анне Щеклеиной, хорошо известным в Москве по фестивалю Дианы Вишнёвой Context. Из спектаклей Ольги Лабовкиной тогда запомнился ее «Воздух», а Анна Щеклеина поразила своей работой «Свобода статуе!» в исполнении труппы «Провинциальные танцы». Обе продемонстрировали в них неординарность и смелость своего хореографического мышления.

В Большом надули голову бога и произвели импортозамещение

Сцена из балета «Нерв». Фото: Андрей Степанов

К сожалению, этих качеств не хватило спектаклям, показанным в Большом театре. Хореография, несмотря на яркость и неожиданность режиссерского решения и у той, и у другой, была несколько однообразна, и их работы оказались в чем-то похожими. Артисты Большого, как и принято в современном танце, «давали» телом «волну», изгибаясь и извиваясь, производя тягуче-пластичные движения. А закончилось действо и в первом, и во втором случае хороводами в стиле картины Анри Матисса «Танец».

В Большом надули голову бога и произвели импортозамещение

Сцена из балета «Сияние». Фото: Андрей Степанов

За основу первого балета Лабовкина берет научно-фантастический и философский роман британского писателя-футуролога Олафа Стэплдона «Создатель звезд». Однако сюжет тут играет прикладную и декоративную роль. На сцене шарообразная комната, напоминающая домик улитки. За застекленным окном огни мегаполиса, небоскребы. Все это высвечивается на заднике (художник по видео Дмитрий Мартынов), но фокус объектива начинает удаляться, поднимаясь вверх. Вскоре мегаполис превратится в светящиеся точки, а некий Наблюдатель-рассказчик (Ильдар Гайнутдинов) сидящий в комнате в кресле-мешке, раскрашенном под глобус материками и океанами, не покидая помещения с помощью «расширяющегося сознания» отправляется в метафизическое путешествие по мирозданию, где и происходит его «встреча с Первоисточником всего сущего». Шарообразная комната в этот момент переворачивается и неожиданно оказывается надутой гигантской золотой головой, призванной, по-видимому, олицетворять Мировой разум. Золотое сияние (отсюда и название балета), исходящее из головы, по либретто ослепляет человека, который «не в силах освободится от ограниченности человеческого сознания». Ольга Лабовкина является не только хореографом этого произведения, она же придумала и столь впечатляющую сценографию.

В Большом надули голову бога и произвели импортозамещение

Анна Балукова в роли Пасифаи в балете «Минотавр». Фото: Андрей Степанов

Помимо надувной головы Высший разум персонифицирует в балете и танцовщик Большого театра Артур Мкртчян, и сцена, когда он появляется перед Наблюдателем, явственно цитирует картину Рембрандта «Возвращение блудного сына». Далее следует красивый мужской дуэт Мкртчяна и Гайнутдинова — разговор человека с Богом. Помогает раскрытию замысла хореографа в балете и музыка Ильи Дягеля, впрочем, очень похожая на музыкальный ряд Василия Пешкова во втором балете вечера «Нерв». В этом балете Анны Щеклеиной перед нами своеобразный театр марионеток: спускающиеся с колосников и прикрепленные к головам артистов веревочки, за которые как будто дергает невидимый кукловод, символизируют нервные окончания и нейроны.

Понятно и естественно, что для балерин Большого театра (прима труппы Алена Ковалева и Виктория Брилёва), участвовавших в постановке, хореограф использовала пальцевую технику, и это было кстати. Но никому до нее не приходило в голову, что для того, чтобы заострить внимание на человеческой чувствительности и показать обнаженные нервы, нужно содрать с человека кожу. Она создала анатомический театр: танцовщики работают в плотно облегающих комбинезонах, где подробно прорисованы все мышцы плоти, кости скелета, сосуды кровотока, как они рисуются на иллюстрациях в анатомическом атласе. И даже лицо в этом комбинезоне, как у человека-паука, оказывается покрыто капюшоном-балаклавой, на котором так же скрупулезно воссозданы все анатомические подробности его строения (художник-постановщик Галя Солодовникова).

Несмотря на участие в постановке известного скульптора Даши Намдакова и художника по костюмам Игоря Чапурина, самым скромным по оформлению в программе выглядел третий балет. В центре сцены скульптурное изваяние головы (а если быть точным — черепа) быка. Скульптор уподобил свой арт-объект «священным рогам» Кносского дворца на Крите, который ввиду запутанности своей архитектуры со множеством комнат переосмысливался древними ахейцами как лабиринт.

Сюжет балета в значительной мере основан на пьесе Хулио Кортасара «Цари», в которой классик литературы XX столетия предложил весьма парадоксальную трактовку известного древнегреческого мифа. Ариадна у него влюбляется вовсе не в Тесея, как ей предписано мифом, а в Минотавра, ее сводного брата. Минотавр — критское чудовище с телом человека и головой быка, жившее в лабиринте и убитое древнегреческим героем Тесеем, которого вместе с критским царем Миносом хореограф выносит за скобки, хотя в пьесе Кортасара они имеются. На передний же план здесь вынесены взаимоотношения Минотавра с матерью — Пасифаей (в пьесе Кортасара этот мотив отсутствует), а также вызванная этими отношениями борьба Минотавра с самим собой.

Поскольку де Бана рассматривает в «Лабиринте», хоть и через призму Кортасара, древнегреческий миф, он и выстраивает свой спектакль в форме древнегреческой трагедии с хором, протагонистом, дейтерагонистом и тритагонистом. Протагонистом является сам Минотавр, а вторым (дейтерагонистом) и третьим (тритагонистом) актерами в этой трагедии будут его единокровная (по матери) сестра Ариадна (Мария Виноградова) и сама мать Пасифая (Анна Балукова). Из такой мифологической схемы де Бана сделал банальный любовный треугольник: мужчина мечется между двумя женщинами, а хореограф намекает еще и на инцест: любовные отношения в балете показываются не только с сестрой, но и с матерью.

История начинается с конца, то есть с той же сцены, которой спектакль и заканчивается, — смерти Минотавра, закольцовывая произведение и пуская время в обратном порядке от будущего к прошедшему. Прошлое — это рождение Минотавра, который произошел от неестественной любви дочери бога солнца Гелиоса Пасифаи, жены царя Миноса, к посланному богом морей Посейдоном (в некоторых источниках — Зевсом) быку, который затем был укрощен Гераклом и убит Тесеем. По преданию, она прельщала быка, ложась в деревянную корову, сделанную для нее известным афинским инженером Дедалом. Этот щекотливый эпизод хореограф показывает мимоходом, помещая танцовщицу в арт-объект — скульптурное изваяние головы быка.

Хореография, как и в двух предыдущих сочинениях, построена на замедленных движениях, но в отличие от них в спектакле Патрика де Бана говорящая пластика, показывает полный противоречий внутренний мир Минотавра.

Как это было и в прошлые разы, компания MuzArts, уже много лет показывающая свои программы современного танца в Большом, заняла в них преимущественно артистов Большого театра. Но есть и один современный танцовщик Ильдар Гайнутдинов. В расчете на него, собственно говоря, и был поставлен первый балет программы «Сияние». В нем Ильдар Гайнутдинов действительно оказался незаменимым и дал фору танцовщикам Большого театра. Хотя и они хорошо вписались в футуристическое пространство современного балета (помимо Артура Мкртчяна выделим прекрасный дуэт Алексея Путинцева и Елизаветы Кокоревой). Тем не менее в третьем балете вечера, «Минотавр», где требовалось не столько танцевально, сколько артистически выразительно сыграть главного героя, уступил пальму первенства Денису Савину, показавшему в этом спектакле одну из лучших своих актерских работ.

В его Минотавре много от Квазимоды Ролана Пети, что помогает созданию нужного впечатления. Его герой олицетворяет и излучает трагичность своего существования и абсолютное одиночество. Степень обобщения проблемы, которая есть у Кортасара, хореограф несколько приземлил, но уловил главное: лабиринт у Кортасара символизирует подсознание. Препарирует подсознание и хореограф. Особенно олицетворяют его специально введенные Патриком де Бана четыре персонажа (Василий Данильчук, Карим Абдулин, Алексей и Антон Гайнутдиновы), напоминающие греческий хор в античной трагедии. Он, как и в античности, помогает автору в раскрытии смысла трагедии и душевных переживаний его героев.

В своем спектакле де Бана использует прием киносценария, когда эпизоды чередуются, заканчиваясь вырубкой света (художник по свету Иван Виноградов), и музыку Макса Рихтера. Хореограф умеет вовремя оборвать эпизод и кардинально сменить мизансцену, так что при следующем включении света все герои оказываются в другом месте. И этот «эффект кинопленки» держит зрителя в напряжении до самого конца спектакля.

Опубликовано:24 ноября